ЗОЛОТАЯ    ОРДА     

Категории раздела

КАРТЫ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ [1]
КАРТЫ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ
КАРТЫ МОНГОЛЬСКОЙ ИМПЕРИИ [0]
КАРТЫ МОНГОЛЬСКОЙ ИМПЕРИИ
КАРТЫ ИМПЕРИЙ ЕВРАЗИИ [0]
КАРТЫ ИМПЕРИЙ ЕВРАЗИИ
ИЗ ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКИХ НАРОДОВ [2]
ИЗ ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКИХ НАРОДОВ
ИЗ ИСТОРИИ АЗИАТСКИХ НАРОДОВ [9]
ИЗ ИСТОРИИ АЗИАТСКИХ НАРОДОВ
ИЗ ИСТОРИИ ЕВРАЗИЙСКИХ НАРОДОВ И СТРАН [18]
ИЗ ИСТОРИИ ЕВРАЗИЙСКИХ НАРОДОВ И СТРАН
ЕВРОПА СЕГОДНЯ [4]
ЕВРОПА СЕГОДНЯ
АЗИЯ СЕГОДНЯ [51]
АЗИЯ СЕГОДНЯ
ЕВРАЗИЯ СЕГОДНЯ [47]
ЕВРАЗИЯ СЕГОДНЯ
ГЛОБАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ [84]
ГЛОБАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ
ЭКОНОМИКА [2]
ЭКОНОМИКА

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 22

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Flag Counter

   
   
Главная » 2015 » Июнь » 14 » Последний натиск великой империи
00:43
Последний натиск великой империи
http://www.litmir.me/br/?b=210115&p=6
Монгольская империя начинает последнюю общую кампанию в западном направлении: на Иран. В 1257–1259 гг. армия под началом Хулагу (брата императора) громит Иран, Ирак, Сирию [113]. Руководитель похода Хулагу-хан собрал приверженцев разных религий. Начальник штаба Кит-Буга-нойон был ревностным несторианином, и помощников он подобрал из единоверцев. А еще в союз с монголами вступил царь Малой Армении Хетум I, который смог привлечь и антиохийского князя Боэмунда. Поэтому этот поход ещё иногда называют «ЖЁЛТЫМ КРЕСТОВЫМ ПОХОДОМ». При этом западные крестоносцы, наезжая на Александра и агитируя его к перемене веры, одновременно пытались сделать союзниками и монгол, перетаскивая на свою сторону влиятельную среди знати партию монгольских христиан-несториан. Об этом прямо пишется [114]: «Именно тогда, в XIII в., западные христиане заметили между мусульманами и «варварами» третий вид язычников: монголов» [115]. Монгольский миф является одним из наиболее любопытных мифов средневекового христианства (Жак Ле Гофф). Их считали не только готовыми принять христианство, но уже принявшими его и ожидающими лишь повода, чтобы заявить о себе [116]. Миф о пресвитере Иоанне, таинственном христианском государе [117], чье царство помещали в XIII в. в Азии, рожденный воображением западных христиан на основе смутных сведений о сохранившихся в Азии несторианских общинах [118], распространился на монголов. Отсюда мечта о союзе христиан и монголов, который, зажав ислам в свое кольцо, уничтожит его или обратит в христианство и установит царство истинной веры на всей земле (Жак Ле Гофф).

В январе 1256 года Хулагу, пополнив свою армию джучидскими подразделениями, предоставленными Сартаком, форсировал Аму-Дарью и осадил низаритские крепости в Кухистане (Эльбурс). Сложнее всего пришлось монголам при осаде Гирдекуха, которая затянулась на годы. Покончив с низаритами, Хулагу потребовал покорности от багдадского халифа ал-Мустасима. Полевая армия потерпела поражение на берегу Тигра. В начале 1258 года Хулагу, Байджу и Кит-Буга завершили окружение Багдада. Сперва в действие вступили осадные орудия, а затем начался штурм. К середине февраля город был в руках монголов. В начавшемся избиении жителей были пощажены христиане и евреи, поскольку при халифах они были угнетаемы. Сдавшийся в плен ал-Мустасим по приказу Хулагу вынужден был показать тайные казнохранилища, а затем, 20 февраля, был казнён. 12 сентября 1259 г. армия Хулагу выступила на запад. В 1260 году был взят Дамаск.

Могущество империи в зените. Её войска (в том числе и из Орды) громят мусульманские страны и берут неприступные крепости исмаилитов.

Александр, Берке и Бейбарс:

дирижёры и жонглёры мировой политики


Поэтому Александр со своими людьми и монгольскими численниками едет в Новгород. Чтобы заставить этот вольный, гордый и богатый город платить дань. Вече встаёт на дыбы. А во главе противников числа (т. е. подсчёта и учёта населения) – его сын Василий Александрович. Но князь тоже не простак и умелый вечевой оратор. Он обвиняет противостоящую ему партию в том, что они сына натравливают на отца. Это по русским понятиям тех времён очень тяжёлый грех, гораздо тяжелее, чем какая-то монгольская дань. Люди возмущаются меньше или уходят в нейтралитет. Пользуясь ситуацией, князь добивается выдачи ему бояр-«патриотов» и жестоко расправляется с дружиной Василия во главе со своим тёзкой: «выгна сына своего из Пльскова и посла в Низ, а Александра и дружину его казни: овому носа урезаша, а иному очи выимаша, кто Василья на зло повел» [119].

В конце концов после переписи населения и последующих долгих споров договариваются о дани – 1000 (одна тысяча) новгородских гривен (больших и тяжёлых, 200 г серебра каждая) в год с Новгородской земли; годовой же национальный доход Новгородской республики при этом составлял ок. 500 000 новг. гривен [120, 121].

И что за драка за копейки? С кровью, отрезанием ушей… Но не всё так просто. Здесь и баскаки, и новгородцы пошли на принцип (баскаки к тому же выполняли жесткое указание империи: переписать и обложить данью в 10 % все завоёванные земли). Но т. к. в Новгородчине они завоевали только приграничную крепость Торжок, то новгородцы тоже уперлись и согласились: 1. Платить дань только за Торжок и его окрестности, т. е. 1000 новгородских гривен. 2. Передавать эту дань без общения с баскаками через руки Владимиро-Суздальского князя. Здесь ещё такой момент присутствовал: новгородцам трудно было спорить до крови за 1000 гривен (в смысле: давать – не давать) с человеком, который только что завоевал им северные земли (финские, карельские, Биармию и беломорские), приносящие им ежегодно несколько десятков тысяч гривен (!) и окончательно сделавшие Новгород монополистом по поставке мехов в Европу, и одновременно остановил Второй Северный Крестовый поход. Добавим – ну очень вовремя, как предвидел.

К тому же формальности были обставлены так: передача дани через руки князя-наёмника, отсутствие баскаков, отсутствие вассальных клятв монголам, что Новгород де-юре и де-факто оставался независимой республикой. Тамгу Новгород изначально не платил, а значит, не входил изначально в таможенную систему Монгольской империи (как и Смоленск). Кроме того (и об этом тогда задумывался, похоже, только Александр), по монгольским законам и обычаям, даже такая малая дань обязывала их к помощи при обращении за ней новгородцев в случае нападения третьей стороны. И в то же время Господин Великий Новгород общался с Золотой Ордой через послов, а монголы с самого начала согласились не лезть во внутренние новгородские дела. В частности, было решено, что новгородцы сами решают: как, где и с каких областей они собирают деньги в счёт тысячи гривен ордынского платежа. Попутно заметим, что те – и у нас, и за кордоном, кто выставляет Александра монгольским соглашателем и марионеткой, просто плохо знают (или прикидываются) ситуацию того времени, когда гибли (или – не гибли) государства и народы, когда нужно было иметь осторожность, отвагу и мгновенную реакцию амурского тигра, и удары наносить только наверняка. Итак, во Владимире, Ростове, Суздале сели баскаки, но в это же время в далёкой Монголии умирает император Мункэ – последний общемонгольский Великий хан. Отношения между Золотой Ордой и Хулагуидами резко портятся. Хулагуиды забирают Закавказье, которое Золотая Орда считает своим, громят мусульман и казнят багдадского калифа. Будучи христианином-несторианином, Хулагу становится опасным не только для мусульманина Берке, но и непредсказуемым для Александра, Кирилла и Руси. Это с Сартаком (тоже несторианином) всё было обговорено. А Хулагу с русскими Волгу «не пилил»; он заключает союз с крестоносцами. Ситуация быстро меняется и малопредсказуема, задействованы крупнейшие военные силы того времени: монголы, мусульмане, крестоносцы.
И в 1261 г. Берке с Александром и Кириллом открывают в Сарае Сарскую епархию. Теперь все христиане Золотой Орды (а среди кочевой знати это практически все – несториане) становятся прихожанами русской православной церкви, а несториане Золотой Орды – постепенно – русскими православными.

Но маховик событий всё раскручивается. После смерти Мункэ основная часть монгол возвращается в Иран, т. к. на курултае в Монголии должен быть избран новый хан. Меньшая из армий (от 15 до 20 тыс. чел.) продолжила боевые действия в Палестине против мамлюков Египта. Над мусульманским миром вообще нависла серьёзная угроза. Но нам от этого ничего не светило, т. к. крестоносцы и Хулагуиды уже были союзниками, правда, и ненадёжными, и непредсказуемыми. Отступая, Хулагу отправил посольство к мамлюкскому султану Кутузу в Каир со следующим ультиматумом: «Великий господь избрал Чингисхана и его род и [все] страны на земле разом пожаловал нам. Каждый, кто отвернулся от повиновения нам, перестал существовать вместе с женами, детьми, родичами, рабами и городами, как всем должно быть известно, а молва о нашей безграничной рати разнеслась подобно сказаниям о Рустеме и Исфендияре. Так что, ежели ты покорен нашему величеству, то пришли дань, явись сам и проси [к себе] воеводу, а не то готовься к войне» (Джами’ ат-таварих.)

В ответ на это Кутуз, по инициативе Бейбарса, приказал казнить послов и готовиться к войне. Возможные союзники монголов, христиане Палестины, неожиданно пришли на помощь мамлюкам. Жюльен Грёнье, граф Сидона, без повода напал на монгольский отряд. Мамлюкский корпус получил в христианской Акре отдых и продовольствие. Отдохнув под стенами гостеприимной крепости, мамлюки через территорию Иерусалимского королевства вышли в Галилею, в тыл монгольской армии.

3 сентября два войска столкнулись у Айн Джалута, близ Назарета. В состав монгольской армии входили немногочисленные грузинские и армянские отряды. Битва началась с атаки монгольской конницы. Бейбарс ложным отступлением завлёк Кит-Бугу в засаду, где на него с трёх сторон ударили мамлюки. Монгольская армия потерпела поражение, Кит-Буга попал в плен и был казнён. Монголы еще попытались восстановить свои позиции на Ближнем Востоке. Хулагу удалось собрать еще одну армию и бросить ее на Сирию. Им даже удалось взять Алеппо. Но Бейбарс со своими мамлюками уже спешил им навстречу. Битва состоялась 10 декабря 1260 года при Хомсе. Монгольская армия была снова разбита и откатилась за Евфрат. И страх перед монголами после двойного их поражения приуменьшился.

Вновь избранный Великий хан Хубилай перенёс в 1261 году столицу империи из Каракорума в Пекин (тем самым показывая, что главное направление для него – это Китай) и дал Хулагу титул Ильхана (т. е. хана части империи), показав расположение.

А вот отношения между Золотой Ордой (Джучидами во главе с Берке) и Ильханами-Хулагуидами становились всё хуже и хуже. В 1262 году между ними началась большая война. Идеологическим обоснованием войны была месть правоверного Берке за казнённого по приказу Хулагу аббасидского халифа аль-Мустасима, однако причины конфликта лежали глубже. Джучиды претендовали на закавказские территории (Арран и Азербайджан), обосновывая свои претензии завещанием Чингисхана. Бату по приказу великого хана Мункэ отправил к Хулагу около трёх туменов войска под началом Балакана, Тутара и Кули. Позже эти войска принимали участие и во взятии Багдада, и правоверный Берке, ставший к тому времени правителем, не выразил явного неудовольствия по этому поводу. Лишь после того, как Хулагу отказался отдать джучидам Закавказье и Южный Азербайджан в качестве доли завоеваний, вражда между двоюродными братьями усилилась. В придачу к этому в начале 1260 г. в ставке Хулагу был казнён Балакан; внезапно скончались Тутар и Кули, у Берке были подозрения, что их отравили. Прямо скажем – небеспочвенные подозрения. Послал в поход трёх полководцев-тёмников, и надо же, какая незадача, скончались разом все! Он приказал своим войскам возвращаться в Дешт-и-Кыпчак, т. е. в степи Золотой Орды, а если не удастся – отходить в мамлюкский Египет.

Когда в августе 1262 года через Дербент в Ширван вторглось 30-тысячное конное войско под командованием Ногая, из Аладага выступила хулагуидская армия. Её авангард спустя два месяца столкнулся с Ногаем у Шемахи и потерпел поражение. Но 14 ноября, когда к месту боевых действий подтянулись силы Абатай-нойона, джучидская армия была разгромлена, а Ногай бежал. Утром 8 декабря всё хулагуидское войско подошло к Дербенту. Сражение длилось весь день, и ордынцы в итоге отступили, оставив крепость.

Абатай, соединившись с Абагой, сыном Хулагу, перешли Терек и захватили лагерь и обозы войск Ногая. Берке организовал контрнаступление, и 13 января 1263 года на берегу Терека состоялась битва. Хулагуидская армия потерпела поражение, причём множество воинов при отступлении провалилось сквозь тонкий лёд реки. Потери с обеих сторон были так велики, что Берке, согласно Ибн Василу, воскликнул: «Да посрамит Аллах Халавуна этого, погубившего монголов мечами монголов. Если бы мы действовали сообща, то мы покорили бы всю землю». Войско Берке, пройдя за Дербент, вскоре отступило обратно на север. В то же время Хулагу, вернувшись в свою столицу Тебриз, среди прочего приказал казнить всех ордынских купцов-уртаков, занимавшихся в Тебризе торговыми операциями, а их имущество конфисковать. Берке ответил казнью персидских купцов, торговавших в его владениях. И вот в этих жестоких обстоятельствах Берке требует военной помощи от Александра!

Всё! Наступает момент истины. Возможно, самый сложный и тяжёлый в XIII веке, сложнее, чем у Торжка в феврале – марте 1238 г., и один из самых сложных в русской истории. Александр решает: войска не давать. Но как? И он уводит свои полки к Тарту (Юрьеву) ещё в 1262 году, осаждает, штурмует, стреляет, объявляя орде: «На нас напали». А через некоторое время боевики Александра одномоментно и согласованно входят со стороны Смоленска, Новгорода, Вологды во Владимиро-Суздальское княжество и синхронно с вечами Владимира, Суздаля, Ростова, Ярославля изгоняют баскаков и их отряды, громя и убивая самых наглых и злых. Акция была подготовленная и резкая. И тут с ильханами Ирана начинается эта тяжёлая для Орды война. Нужно принимать решение. Князь едет в Орду. И жёстко ставит перед Берке условия: или дань без баскаков, войск на войны и мальчиков в янычары, или – партизанская война. Здесь не Сирия – леса.

Теперь думает уже Берке. Он зол на Хубилая, на Александра и на Хулагу (особенно). Но Александр приехал один, как камикадзе, он не блефует. К тому же он не хочет подчиняться Монгольской империи. И Берке – тоже. Не платить им дань, а делить доходы от Волги. Всё равно кавалерию там, в лесах-болотах, постоянно держать нереально. В итоге Берке делает ход: он слагает с себя вассальную клятву Хубилаю (т. е. Монгольской империи – и с этого момента – 1262 г. – Золотая Орда выходит из империи), приносит формальную присягу халифу-изгнаннику, который находится в Египте у мамлюков Бейбарса, и перестаёт платить дань в Монголию, ссылаясь на восстание русских [122]. После этого многие монголы уходят назад, на восток. А войска Александр так и не дал: ни в 1262-м, ни в 1263 году. И Золотая Орда становится более тюркской и татарской. Тут можно ещё раз задать вопрос: что, Александр похож на марионетку? Скорее, на Кутуза и Бейбарса. Он более 20 лет был стражем отечества со стальными нервами, умело выждал момент и молниеносно его использовал и в конце концов спас русскую государственность. Если б на его месте был тюфяк или просто НЕ ОЧЕНЬ СИЛЬНЫЙ человек, мы бы получили 1605 или 1917 год. Наиболее последовательную и развёрнутую критику политического курса Александра даёт английский профессор Дж. Феннел [123]. Он утверждает, что Александр проводил просто соглашательскую политику по отношению к монголам.

Явно не без оснований указывая на преувеличенный характер Батыевых разрушений на Руси, описываемый большинством российских, а затем и советских историков; сохранение основной части боевого потенциала страны (в том числе кадрового, особенно у самого Александра и его братьев, а также у Даниила Галицкого и его брата Василько), Феннел ставит в укор Невскому то, что тот регулярно срывал антимонгольские кампании: братьев Андрея и Ярослава в 1252 году, а затем выступления новгородцев во главе со своим старшим сыном Василием Александровичем в 1257–1258 гг. против переписи населения монгольскими численниками. Британский профессор утверждает, что Невский неоправданно много и негативно уделяет внимания тевтоно-шведской угрозе на западе, которая была явно преувеличенной и просто не представляла угрозы для русских латников, а значит, и стране в целом. И в то же время из сугубо личных интересов однозначно и решительно отказался от участия в организации крестовых походов против монгол. На это можно сказать: во-первых, Данило Галицкий пытался организовать крестовый поход против монголов. И что? Ему кто-то помог? Кроме пустого титула короля, он что-то получил от Запада реально [124]? Нет. Во-вторых, британец в чисто английской манере забывает или опускает очень важные моменты: а что, Александр ходил воевать с Ордой в Иран, Азербайджан, Хорезм; или давал им войско; или сдал новгородцев (за 1000 гривен), вводил у них тамгу, монгольскую таможню? Или заботливо поддерживал баскаков, оборонял их, помогал материально? Нет. Он предпочитал молниеносно действовать и умел ставить резкие условия, от которых было трудно отказаться. При этом он предпочитал быстроту не только на Востоке, но и на Западе. Ему не нужны были дурацкие Крестовые походы, долгие и разорительные кампании, распыляющие и поглощающие людей и ресурсы. У него было мало ресурсов и много проблем на всех направлениях. И это со временем поняли и князь Данило, и его братья, которые вскоре помирились с Александром. И, наконец, в-третьих: западное направление. Действительно, сегодня понятно, что бои в Прибалтике в основном велись небольшими, но хорошо подготовленными отрядами, опиравшимися на тяжеловооружённых рыцарей и пехотинцев с обеих сторон. По-настоящему крупных сражений в XIII веке в Прибалтике было два – это Раковорское (1268 г.) и Псковское (1269 г.), когда русские, немцы, шведы и датчане стягивали крупные по тем временам и хорошо вооружённые, боеспособные армии. Так, в Раковорском сражении с обеих сторон сражались около 15 000 воинов. Больше было только у Грюнвальда, через 142 года. А вот немецкие историки, заявляя о том, что при Александре масштаб сражений был меньше, чем считалось раньше, более осторожны в своих выводах. Так, Э. Хеш [125] и Вильям Урбан [126] описывают, что обе стороны пытались оттеснить друг друга от стратегически важного (особенно для транзитной торговли «восток – запад») Финского залива – что у русичей в целом получалось лучше, – изматывая друг друга ударами и рейдами небольших подготовленных отрядов. Но при этом оба допускают, что при неудачном исходе для русских воинов Ледового побоища или Раковорского сражения была возможна «временная оккупация Новгорода». Вот это уже – очень важные заключения. Хеш и Урбан упоминают анализ Феннела, но делают иные выводы, отмечая не только быстроту, но и благоразумие Александра. Так, Урбан пишет: «В конце 1241 года Александр принудил к сдаче немецко-датский гарнизон к востоку от Нарвы. Примечательно, что он отпустил (разумеется, за выкуп) западных воинов, но эстонцев велел повесить как мятежников и предателей. Таким образом, он продемонстрировал, что его занимает совершенно определенная задача – сохранять контроль над жизненно важными территориями. У него не было намерения опрокинуть крестоносцев в море. Он старался решать проблемы быстрыми ударами». А Феннел не желает признать, что Александр умышленно и обдуманно продавил на вече Новгорода согласие на символическую дань, чтобы привязать Орду «на чёрный день» к помощи против крестоносцев. И, обобщая ранее написанное, можно только повторить: Александр – наш Кутуз и Бейбарс, только с русским характером и менталитетом. И его не надо идеализировать. Он и так много сделал.
Заканчивая разговор об Александре, нельзя не отметить общий и главный вывод британского профессора-слависта: Золотая Орда не затормозила ни экономического, ни политического развития Руси. Именно этот вывод является главным в работе Дж. Феннела [123]. Он как-то гармонично совпадает с описанными выше выводами архитектора Заграевского.

Новый сосед: Золотая Орда —

страна почти из сказок


Итак, в результате всего описанного выше (монгольских походов, боёв и деятельности Кутуза, Бейбарса, Александра и Берке) у наших юго-восточных и южных границ нарисовался новый сосед – Золотая Орда. Сосед большой и сильный. Золотая Орда обычно представляется степными просторами, населенными кочевниками, а где-то посреди степей находится столица государства – город Сарай. Такое представление справедливо лишь отчасти. Если оценивать общую площадь, то Золотая Орда была крупнейшим государством XIII–XIV веков после улуса Великого хана. А вот городов в Орде было не один и не два, а несколько десятков. Можно перечислить только крупнейшие из них: Старый Сарай (Сарай Бату), Новый Сарай (Сарай Берке), Солхат (Крым), Хорезм, Булгар, Азов. Причём оба Сарая были в числе крупнейших городов Европы того времени, с населением более 60 000 человек в каждом. Что же касается Восточной Европы, то сравниться с ними могли только Новгород Великий на севере и крымская Кафа на юге, которые имели примерно по 40 000 населения каждый. Именно эти два города и стали со временем важнейшими торговыми партнёрами Орды [127]. (Отметим, что А. Пономарёв утверждает: в Кафе жило не более 15 тыс. чел., а 40 000 стало уже при турках.)

Арабские и персидские историки XIV–XV вв. суммарно сообщали о её размерах в цифрах: «от моря Константинопольского до реки Иртыш, в длину на 800 фарсахов, а в ширину от Дербента и до города Булгара, то есть приблизительно на 600 фарсахов». Цифры эти дают общее представление, охватывая как раз пояс европейско-азиатских степей [128]. Специфика золотоордынских границ состояла в том, что по периметру золотоордынских кочевий возникали «пустые места», или нейтральные зоны [129].

В ландшафтном отношении они обычно представляли собой переходные лесостепные районы [130]. Как правило, они использовались попеременно то одной, то другой стороной в хозяйственно-промысловых целях. К примеру, если летом ордынцы пасли здесь скот, то зимой русские занимались охотой [131]. Сразу заметим, что нас интересует прежде всего наличие границ Золотой Орды с русскими княжествами. Это раз. И второе, но не менее важное обстоятельство: все восточные и западные современники дружно указывают, что самым северным крупным городом Орды в Восточной Европе был Булгар. Именно Булгар, а не Рязань или Нижний Новгород. Кроме того, нужно отметить, что указанные нейтральные зоны характерны только для XIII в. В XIV в. они постепенно начинают осваиваться окружающими Золотую Орду оседлыми народами [132]. Общая территория государства в XIII в. обрисовывается следующими пограничными линиями. Восточные пределы Золотой Орды включали области Сибирь и Ибирь с пограничными реками Иртыш и Чулыман [133]. Северная граница на просторах Сибири находилась в среднем течении реки Оби [134].

Южная граница государства начиналась в предгорьях Алтая и проходила севернее озера Балхаш [135], затем тянулась к западу через среднее течение Сыр-Дарьи, южнее Аральского моря, к улусу Хорезм [136]. Этот район древнего земледелия составлял южный улус Орды с центром в городе Ургенче [137].

На западном берегу Каспийского моря пограничным городом, принадлежавшим Джучидам, был Дербент. Отсюда граница тянулась вдоль северных предгорий Кавказского хребта к Таманскому полуострову, полностью входившему в состав Золотой Орды. На протяжении XIII в. кавказская граница была одной из самых неспокойных, так как местные народы (черкесы, аланы) еще не были окончательно подчинены монголам [138].

Таврический полуостров также составлял часть Золотой Орды. Именно после включения в состав Орды он получает новое наименование – Крым, по названию главного города этого улуса [139]. Однако сами монголы занимали в XIII–XIV вв. лишь северную, степную, часть полуострова [140]. Его побережье и горные районы представляли в это время целый ряд полузависимых от монголов мелких феодальных владений. Наиболее важными среди них были итальянские города-колонии Кафа (Феодосия), Солдайя (Судак), Чембало (Балаклава) [141]. В горах юго-запада существовало православное княжество Феодоро, столицей которого был город Мангуп. Это был хорошо укреплённый осколок Византийской империи с населением из черноморских греков, крымских готов и армян [142]. Отношения с монголами итальянцев и местных феодальных владетелей поддерживались благодаря оживленной торговле. К западу от Черного моря граница государства тянулась вдоль Дуная, до венгерской крепости Турну-Северин [143]. Северные пределы государства в этом районе ограничивались отрогами Карпат и включали степи Пруто-Днестровского междуречья [144].

Здесь начиналась граница Золотой Орды с русскими княжествами. Она проходила примерно по рубежу степи и лесостепи. Между Днестром и Днепром граница тянулась в районе современных Винницкой и Черкасской областей. В бассейне Днепра владения русских князей кончались где-то между Киевом и Каневом. Отсюда пограничная линия шла к району Курска и далее выходила к рязанским пределам вдоль левого берега Дона [145]. Восточнее Рязанского княжества от реки Мокши до Волги тянулся лесной массив, заселенный мордовскими племенами [146]. Монголов мало интересовали густые леса, но, несмотря на это, все мордовское население находилось под контролем Орды. В бассейне Волги на протяжении XIII в. граница проходила севернее реки Суры. Обширный район современной Чувашии в XIII в. полностью находился под властью монголов. На левом берегу Волги ордынское пограничье тянулось севернее Камы [147]. Здесь располагались земли Волжской Булгарии, превратившейся в составную часть Золотой Орды. Проживавшие на среднем и южном Урале башкиры также составляли часть государства монголов [148].

Немного про устройство Золотой Орды

Кипчакские степи получил старший сын Чингисхана Джучи, который и стал основателем правившего семейства Джучидов. В соответствии с этим каждый из вступавших на престол ханов называл свое государство просто «улус», т. е. народ, данный в удел. Что касается наименования государства Джучидов иностранцами, то здесь царил разнобой. В арабских летописях оно чаще всего называлось именем правившего в хана, с соответствующим этническим уточнением: «Берке, великий царь татарский», «Токта, царь татарский». В других случаях к имени хана добавлялось географическое уточнение: «царь Токта, владелец Сарая и земель кипчакских», «царь Дешт-и-Кыпчака Токта». Иногда арабские и персидские летописцы называли Золотую Орду улусом Джучи, улусом Бату, улусом Берке, улусом Узбека. Проехавшие всю Орду европейцы П. Карпини и Г. Рубрук используют старые термины «страна Команов» (т. е. половцев), «Комания» или дают обобщенное наименование – «держава татар». В письме папы римского Бенедикта XII государство Джучидов названо Северной Татарией. В русских летописях нового соседа сначала обозначали с помощью этнического термина. Князья ездят в «татары» и возвращаются «ис татар». И только в последнее десятилетие XIII в. утверждается новое название «Орда» [149], которое просуществовало до полного распада государства Джучидов. Что же касается привычного теперь названия Золотая Орда, то оно стало употребляться, когда от государства не осталось и следа. Впервые оно появилось в «Казанском летописце», написанном во второй половине XVI в., в форме «Златая Орда» и «Великая Орда Златая». Происхождение его связано с ханской ставкой, а точнее, с украшенной золотом и дорогими материями парадной юртой хана. Вот как описывает ее путешественник XIV в. (Ибн Батута): «Узбек садится в шатер, называемый золотым шатром, разукрашенный и диковинный. Он состоит из прутьев, обтянутых золотыми листками. Посредине его деревянный престол, обложенный серебряными позолоченными листками, ножки его из серебра, а верх усыпан драгоценными камнями» [150]. Сперва Орда не была суверенным государством. Но в 60-е годы XIII в. вокруг монгольского престола разгорелась борьба между Хубилаем и Ариг-Бугой. Победивший Хубилай перенес столицу из Каракорума на территорию Северного Китая в Хан-балык (нынешний Пекин). Правивший в Золотой Орде Берке, поддерживавший Ариг-Бугу, не признал за Хубилаем права правителя империи, так как он покинул столицу ее основателя. Плюс к этому он сослался на восстание Руси и изгнание баскаков, обвинив в этом не русских, а самих «потерпевших», т. е. сборщиков дани [151], которые вдруг – какая незадача – оказались «людьми грубыми, неотёсанными, жадность которых не знает границ», одним словом, вместившими в себя все людские пороки [152]. Так что изгнание таких закоренелых двоечников – дело естественное и само собой разумеющееся, тут и спорить не о чем. Конечно, чтобы заявлять такое, хан Золотой Орды должен был быть уверен в поддержке Александра и Бейбарса. И, очевидно, он был уверен в ней. С этого момента Золотая Орда обрела полную самостоятельность, а единство заложенной Чингисханом империи внезапно взорвалось, и она развалилась на куски. Однако ко времени приобретения суверенитета в Орде уже существовала собственная государственная структура.
С 1959 г. начались раскопки городов Орды под руководством Г. А. Фёдорова-Давыдова, ставшего настоящим патриархом [153] этого региона. Археологи Москвы, Волгограда, Казани, Саранска, Нижнего Новгорода ведут работы на Селитренном, Царевском и Водянском городищах. При этом получен научный материал, перевернувший взгляд на многие страницы истории и культуры Улуса Джучи [154–156]. Прообразом города была кочевая ставка хана или владельца улуса – «Орда». Она была военно-государственной структурой ханов. В ней находились жёны хана, нукеры (дружина), чиновники, священники и торговцы. Она внешне напоминала «вагенбург» («гуляй-город») – военный лагерь, защищённый оградой из повозок. Города складывались на месте зимников или летников Орды.

В золотоордынский период этническая интеграция (взаимодействие) в Восточной Европе стала более интенсивной, что привело к формированию новой историко-культурной общности (историко-этнографической области). При этом народы этой общности сохранили свою идентичность (самосознание) и традиции [157].

Города были населены различными этносами: половцами, булгарами, русскими, итальянцами, греками, армянами, аланами и др. В городах строились различные сооружения: дома, дворцы знати, храмы, караван-сараи, водопроводы. Они были тесно связаны со своей сельскохозяйственной округой – осёдлыми земледельческими поселениями.

В улусе Джучи правое крыло составило владение хана Бату, простиравшееся от Дуная до Иртыша. Левое крыло находилось под властью его старшего брата хана Орды. Оно занимало земли на юге современного Казахстана вдоль Сыр-Дарьи и к востоку от нее.

По древней монгольской традиции правое крыло называлось Ак-Ордой (Белой Ордой), а левое – Кок-Ордой (Синей). Ханы Кок-Орды сохраняли по отношению к ханам Золотой Орды (Ак-Орды) политическую зависимость.

В свою очередь территория, находившаяся под властью Бату, также делилась на правое и левое крылья. Но уже к концу XIII в. крылья были заменены более удобным подразделением на четыре основные территориальные единицы, возглавлявшиеся улусбеками. Эти четыре улуса представляли собой крупнейшие административные подразделения. Они назывались Сарай, Дешт-и-Кыпчак, Крым, Хорезм. Один из улусов был личным доменом хана. Он занимал степи левобережья Волги от её устья до Камы, включая бывшую территорию Волжской Булгарии. Каждый из четырех улусов делился на какое-то число «областей», являвшихся улусами феодалов следующего ранга. Всего в Орде число таких «областей» в XIV в. составляло около 70 по числу темников [158].

Много писалось о неприязни монголов к городам. Однако факт заключается в том, что монголы вовсе не «сровняли города с землей»: они лишь уничтожали их укрепления. Таким образом, ордынские города были городами торговыми и ремесленными и не нуждались в крепостных стенах, поскольку их охраняла мощь законов Орды. Вообще многим Орда казалась более удобным сюзереном, чем «просвещённый Запад». Так, к 1323 г. основатель новой венгерской династии Карл Роберт Анжуйский положил конец длительной смуте в Венгрии. В середине XIV века, при его наследнике Лайоше Великом, были приняты два решения, ставших ключевыми для процесса формирования рядом с венгерскими владениями двух румынских государств. В 1351 г. венгерский парламент принял свод законов, регламентировавший положение крестьянства. За крестьянами сохранилась личная свобода, но крестьянской собственности на землю уже не было, так что переселенца везде ожидали подати и трудовые повинности в пользу землевладельца.

В применении к Трансильвании это означало ужесточение господства венгров над румынами, что делало земли за Карпатами все более привлекательными для последних [159]. Через 10 лет проблемы возникли у тех румын, которые принадлежали к господствующему классу королевства. Считавший своей миссией распространение католичества на Балканах король Лайош принял в 1361 г. решение, согласно которому к числу венгерских аристократов могли принадлежать только католики. Теперь православные румынские хозяева должны были выбирать между сменой убеждений, переходом на положение крестьян или уходом за Карпаты [160].

Решающую роль на первом этапе, судя по всему, сыграли половецкие вожди [161]. Поражение в происшедшей в 1280-х годах войне с коалицией венгерских аристократов похоронило их надежды занять важное положение в государстве [162]. Продолжавшаяся венгерская междоусобица дала вождю с половецким именем Басараб («отец» и «господин» [163] на тюркском языке) возможность действовать свободно. Придя из Трансильвании, Басараб около 1310 г. установил свою власть в долинном княжестве Арджеш. Первой столицей Валахии стал центр этого княжества Куртя де Арджеш [164].

О дальнейшей деятельности Басараба известно мало, но к 1330 г. он был правителем земель от Олтении до низовьев Дуная и предводителем сильной армии [165]. Правитель продолжал называться так же, как и вожди славянских племен, а затем румынских княжеств, – воевода. Но как такое стало возможным на территориях, принадлежавших Орде?

Басараб был современником хана Узбека (1313–1342), при котором татарская империя достигла наибольшего могущества. У Золотой Орды хватало и сил, и воли бороться за гегемонию в Евразии с ближневосточной татарской империей ильханов. Во-первых, были учтены противоречия двух империй и потребность татар в союзниках против Венгрии [166]. Но Орда не пыталась раздавить своего вассала и когда он стал более сильным, после победы над венграми [167]. По-видимому, Басараб сумел убедить татар в своей лояльности [168], второстепенности и незначительности собственного государства, которое сохранилось, затаившись на окраине империи, пока ханы решали более серьезные вопросы [169]. Венгры, однако, были ближе и враждебнее [170]. Наведя порядок среди магнатов, король Карл Роберт двинулся на мятежных румын [171]. Валахия приняла вызов. В 1330 г. венгерская армия попала в засаду в карпатском ущелье около местечка Посада [172] и была разбита силами князя Басараба. Венгрия смирилась с независимостью Валахии [173]. А Орда её не грабила.

Процветанию золотоордынских городов помогало и то, что уже в правление хана Берке с 1257 по 1266 год Орда начала приобщаться к развитой мусульманской культуре. Берке-хан вступил в переписку и союзнические отношения с султаном Бейбарсом, который был степным тюрком по происхождению. Эти связи положили начало постоянному культурному обмену между Золотой Ордой и Египтом, открыв для Орды практически весь западно-мусульманский мир вплоть до Испании с ее жемчужинами – великими андалусскими городами Кордова, Севилья и Гранада [174]. Вот лишь один из жалованных ярлыков, выданный венецианским купцам, которые основали свою торговую колонию в Азове. Этот ярлык выдан ханом Узбеком и переведен с сохранившегося в Венеции латинского перевода тюркского оригинала [175]: «Предвечного Бога силою, пламени великого благоденствия покровительством, мой, Узбека, указ Монгольского государства… Так как обладающий этим ярлыком руководитель государства и народа Венеции обратился к нам с прошением, чтобы его купцы приезжали в Азов, проживали там и возводили дома, а при совершении торговых сделок платили в нашу казну по закону ханский торговый налог, мы, выслушав его прошение и признав его исполнимым, объявляем низинное место в Азове, что позади церкви госпитальеров, на берегу реки Дон, отданным нами в его пользование. С тем что купцы проживали там и возводили дома, а при совершении торговых сделок платили в нашу казну ханский торговый налог. Отныне и впредь венецианские купцы, приезжающие к нам на кораблях и совершающие торговые сделки в городе Азове и других городах, пусть платят в нашу казну торговый налог в размере 3 процентов; если купля-продажа не производится, пусть никто не требует с них налога. Также у нас исстари не брали налог с торговли драгоценными камнями, жемчугом, золотом, серебром, золотой канителью; и ныне пусть не берут. Также, если какой-либо товар продается на вес, то от ханского таможника и консула выделяются соответственно по одному уполномоченному, которые стоят вместе, следят за точностью взвешивания и уплаты продавцом и покупателем в казну по закону торгового налога и весового сбора. Также стороны, совершающие между собой куплю и продажу, дают посреднику или принимают одна от другой задаток; такой задаток считается действительным и входит в стоимость покупки. Также, если поссорится наш человек с венецианцем, и один на другого подаст жалобу, то пусть наш правитель края и соответственно венецианский консул тщательно расследуют конфликт и определят меру ответственности каждого; и пусть не хватают невинного взамен виновного… Выданы для постоянного хранения пайцза и ярлык. Написан в год Обезьяны восьмого месяца в четвертый день убывающей Луны (9 сентября 1332 года), когда мы находились на Красном берегу у реки Кубань».
Уже один этот документ говорит о торжестве и неизменности законности, которые вряд ли можно охактеризовать как «систематическое ограбление» [176]. Благодаря тому, что ордынские власти в точности придерживались данных ими указов, в Орде стали частыми гостями не только купцы из Крыма, но также купцы и путешественники из Руси и Италии, Индии и Северной Африки, Китая и Испании [177]. Все они могли безопасно и прибыльно торговать под охраной ордынских законов на огромной территории от Черного и Азовского моря до Китая и Ирана. И здесь уместно ещё одно важное замечание.

Если по территории Золотая Орда уступала только улусу Великого хана, то по численности населения она сильно уступала и улусу Великого хана с его стомиллионным Китаем, и Ильханам-Хулагуидам, которым достались Ирак, Иран, Закавказье, Афганистан с Пакистаном до Инда. Поэтому, если там основой госказны были налоги завоёванных и дани вассальных народов, то в Золотой Орде на первый план выходила транзитная торговля через Новгород и Суздаль на севере и через Кафу и Тану (Азов) на юге. И она показала себя вменяемым государством. Те, кто повторяет тезис о «систематическом ограблении» народов, подвластных Орде, не учитывают того обстоятельства, что ханы вовсе не прятали этой дани в свои походные сундуки, но тратили ее на создание и поддержание системы дорог, на обеспечение порядка и на покровительство торговле, в том числе и русской, итальянской, греческой. Таким образом, золотоордынские ханы делали с налогами то, что и должно делать государство, – обращали их на пользу населению, платящему эти налоги [178].

Поэты Золотой Орды принадлежат к той же эпохе, что и знаменитое описание охотничьего выезда хана Узбека. Это XIV век – век расцвета и последующего распада Орды под двойным ударом чумы и войск Тамерлана. Дело, однако, в том, что все они – поэты утонченной тюркско-мусульманской цивилизации, обладающие не только изрядным вкусом к оседлой городской культуре, но и знаниями об окружающем мире.
Сухейля в цепях мимо сада вели…
Душа Гульдурсун словно взмыла с земли:
Узнала любви притяженье душа,
Землей вокруг Солнца круженье верша.

Эти строки принадлежат ордынскому поэту Сайф-и Сараи (1321–1396). Они взяты из его трагической поэмы «Сухейль и Гульдурсун», написанной после разгрома блестящей городской культуры Золотой Орды войсками Тамерлана. Отметим же, что этот поэт запросто пишет о кружении Земли вокруг Солнца более чем за сто лет до Коперника, который, как считается, и открыл этот известный ныне всем и каждому закон небесной механики [179].

Приволжскими Помпеями назвал руины Сарая (а ныне – посёлок Селитренный) профессор Ф. В. Баллод. Развалины города и сейчас тянутся вдоль левого берега реки Ахтуба более чем на 15 км и занимают площадь около 750 га. Здесь были раскопаны дворцы с системами водопроводов, а также с системой обогрева горячим воздухом, идущим по специальным каналам в стенах и полах. От нынешней Астрахани и до Саратова городские постройки были очень часты. На берегах Средней и Нижней Волги расцвели к XIV веку наиболее густонаселенные города Золотой Орды. Возникает естественный вопрос: куда же делось все это великолепие – куда делись архитектурные памятники, да и сами города Орды? Где дворцы ханов и вельмож, где соборные мечети и минареты, где, наконец, бани, канцелярии, прочие здания гражданского назначения, о которых так много пишут очевидцы и историки?

Один ответ на это дает А. Якубовский:

«Чтобы в развалинах древнего города можно было найти такое огромное количество предметов, необходима была какая-то катастрофа, после которой жители покинули бы свои жилища, свое имущество, да и самый город. Известно, что такая катастрофа… и произошла с Сараем Берке, когда в 1395 г. Тимур (Тамерлан) после разгрома золотоордынского войска разрушил прекрасную столицу почти до основания».

Другой причиной заброшенности золотоордынских городов была эпидемия чумы, пришедшая в Золотую Орду в 40-х годах XIV века. Если о воздействии Черной смерти на цивилизацию Европы написаны тома научных сочинений, то в отношении Золотой Орды это бедствие часто замалчивается, хотя опустошение, произведенное чумой, самым трагическим образом сказалось на ордынской городской цивилизации. Городское население в дельте Волги и в междуречье Волги и Ахтубы было сильно сконцентрировано, и поэтому потери горожан Орды были более разрушительными. В результате чумы и последовавшей за эпидемией политической нестабильности в Орде города приходили в упадок; нашествие Тамерлана довершило разгром, и уже в пятнадцатом веке волжские путешественники видели только печальные остатки прежнего великолепия.

И ещё – об отношениях с Русью. Так, В. Похлёбкин считает, что в отношениях русских князей и ордынских ханов не было никаких правил, юридически закреплённых на бумаге. Кроме одного. В период XIV века до начала ханской замятни в 1359–1360 гг. Это – появление «договорных отношений между Ордой и Русью в отношении стабильности государственных границ, т. е. договорённость (письменная и устная) об установлении пограничной линии (полосы), разделяющей 2 государства» [180]. Так вот, эти «единственные», как сказал бы Глеб Егорович Жеглов, подобно пистолету в хате Груздева, перетянут все мыслимые и немыслимые кипы, сейфы, сундуки и чемоданы самых разных «множественных» договоров. Ибо соглашения сии – о государственных границах. И мы должны признать, что отношения с Ордой у Северной Руси были очень даже приемлемы и удобны. И достаточно доверительны.

Тут, похоже, проблема не в отношениях Руси и Орды, а в сложившихся стереотипах в отношении к самой Орде: варвары, плохиши, паразиты. Т. е. стереотипы отношений в большинстве случаев негативные. Одним словом, Серый Волк средневековой русской истории. А раз они варвары, то и создать что-то стоящее в экономике и культуре им не дано. Мы в данном случае не пытаемся дать положительную или отрицательную оценку Орде. Важно другое: у неё установились прочные и взаимовыгодные торговые отношения с русскими соседями. Это первое.

И второе. Кроме транзитной международной торговли, большую важность приобрела так называемая торговля леса со степью. Орда посредством постоянной торговли насытила Русь cкотом, в первую очередь тягловой силой. Торговля скотом со степными народами была и раньше. Сначала с печенегами, а потом с половцами. Но тогда она была непостоянной в силу отсутствия государств у этих народов. Частые пограничные конфликты и прерывали эту торговлю. А с Золотой Ордой она приняла регулярный характер.
Категория: ИЗ ИСТОРИИ ЕВРАЗИЙСКИХ НАРОДОВ И СТРАН | Просмотров: 506 | Добавил: golden | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Вход на сайт

Поиск

Календарь

«  Июнь 2015  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930

Архив записей

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz